Горячая линия 8(8712)22-28-39
       
 
   
 
 
 
 

 

«Память народа – вот что определяет истинное отношение к исторической личности»


27.08.2019 14:00

Чеченский  омбудсмен высказался по поводу дискуссии на тему Кавказской войны, развернувшейся в СМИ и социальных сетях.

После интервью Рамзана Кадырова, в связи с 20-летием известных событий в Дагестане, в котором он упомянул имама Шамиля, развернулась нешуточная дискуссия на тему Кавказской войны. Наши дагестанские братья, с упорством, достойного уважения, бросились защищать имя руководителя освободительного движения горцев XIX века. Но весь парадокс состоит в том, что защищать Шамиля от чеченцев как раз-то нет никакой необходимости. Это славное имя навечно вписано и в чеченскую историю, занимает в ней достойное место. Под знаменем имама полегло несколько поколений наших предков, которые верили и чтили Шамиля. По его слову они сражались и гибли, веря, что их дело правое. Оскорблять его имя означало бы оскорблять и своих предков, память о них. Об этом должны знать и помнить в Дагестане. Чеченцы, провозгласившие Шамиля своим имамом, почитали его как святого шейха. Он был признан ими духовным лидером. Его национальность не имела для них никакого значения. И он был не первым дагестанцем – имамом Чечни. До Шамиля имамом Чечни был избран дагестанец Магома Кудуклинский, сподвижник Магомеда Ярагского. Потом в 1-ой четверти XX века чеченскими лидерами были дагестанцы Нажмуддин Гоцинский и Узун-Хаджи Акушинский. И этими именами список дагестанцев, которые возглавляли чеченцев, далеко не исчерпывается.

А чем измеряется уважение к историческим личностям? Нет, не дежурными мероприятиями и объёмными книгами, написанными сообразно политической конъюнктуре. Память народа – вот что определяет и истинное отношение к личности, и уровень его почитания. В памяти чеченского народа имам Шамиль запечатлен навсегда. Тысячи чеченских мальчишек получали имена в честь великого имама. В Чечне до сих пор в ходу поговорки Шамиля, чеченцы клянутся Кораном, который читал Шамиль. В истории Чечни нет такого лидера, идя за которым чеченцы понесли столько жертв, перенесли столько лишений. И все эти известные истины я повторяю только для того, чтобы напомнить и о нашем праве на имама Шамиля. Чтобы в Дагестане знали, когда чеченцы говорят о нём, они говорят не об аварце Шамиле, а и о своём чеченском имаме. И когда Рамзан Кадыров затронул вопрос пленения Шамиля, который всё после шамилевское время обсуждался в научных, религиозных и общественных кругах, реакция многих наших дагестанских братьев приняла формы самой настоящей полемики. Нет и не может быть полемики между чеченцами и дагестанцами по поводу личности Шамиля. Кроме того, убеждён, что слова Кадырова были лишь поводом. Действительная причина такой эмоциональной реакции кроется в накопившихся за долгое время вопросах в сфере взаимоотношений между чеченцами и дагестанцами. Этот случай явно показал, что нужно восстановить диалог на всех уровнях. Нам нужно спокойно обсуждать вопросы наших взаимоотношений, как это делали наши предки.

Есть ещё и другая причина в такой реакции дагестанцев. Кавказская война закончилась для Дагестана после восстания в 1877 году, а для Чечни – только в первом десятилетии XXI века. Для дагестанцев движение горцев XIX века – далёкая, где-то и романтизированная история, которой они по праву гордятся. Они давно осмыслили Кавказскую войну и расставили всё на свои места на исторической полке. Раны, нанесённые Дагестану Кавказской войной, давно зажили. А Чечня только начинает осмысливать свою историю. И Кавказская война, и имам Шамиль по праву и их история. И у них, естественно, будут возникать вопросы, которые не будут вписываться в уже сложенные пазлы истории Кавказской войны. Все так называемые чеченские войны – продолжение этой войны. В Чечне 2/3 нынешних жителей видело ужасы войн, здесь и сегодня живут тысячи искалеченных войной людей, 5 тысяч (!!!) похищено и пропало без вести, четверть население республики погибла. В наших глазах навсегда застыли остовы зданий и домов, разрушенных войной городов и сёл. Поэтому и наши рассуждения о прошедших войнах немного другие – реальные.

Чечня и после Кавказской войны ещё 140 лет продолжала дело Шамиля. Чеченцы долго и упорно не хотели верить, что мир вокруг них совершенно изменился. И это оборачивалось для нас огромными человеческими потерями, мы теряли земли. Доверчивые по своей природе, чеченцы раз за разом оказывались в «авангарде» борьбы за свободу Кавказа. И каждый раз оставались в одиночестве. Наши братья-соседи наблюдали за очередной нашей трагедией со стороны. А их элиты часто использовали «чеченский фактор» в торгах с Москвой за преференции. Давайте взглянем на факты. Тот же Дагестан после Кавказской войны территориально увеличился почти в два раза. Не бьёт в набат мусульманская совесть дагестанцев, зная, что, имея все правовые основания, историческое право, чеченцы Дагестана вот уже 30 лет (!!!) не могут возвратиться в бывший Ауховский район на свои исконные земли, в свои отцовские и дедовские дома. Разве это соответствует исламу? Разве это по-братски, по-соседски? Мы же терпеливо ждём, надеясь на мудрость дагестанцев. Те же грузины не только возвратили чеченцам их земли и дома, но и сохранили их домашнюю утварь, возвратили домашних животных вместе с приплодом. Вдобавок, помогали чеченцам обустраиваться. И об этом благородстве грузин чеченцы всегда будут помнить.

А вот недавний случай на административной границе Чечни и Дагестана. Ведь знали, а кто не знал, тому нетрудно было это узнать, где проходит граница между республиками. Почему не было на месте ответственных лиц Дагестана в то время, когда чеченские, в том числе и председатель Парламента, буквально ночевали там? Почему молчала общественность Республики Дагестан? Вместо этого многие попытались представить чеченскую сторону захватчиком чужих земель, чем с большим удовольствием воспользовались штатные «либералы» и «демократы», облив очередной ложью Чеченскую республику и её руководителей. Разве это по-соседски?

Да, учить уроки истории – тяжёлое и не всегда приятное занятие. Стоит лишь проникнуть за её поверхностные покровы и реальные события, исторические личности нередко предстают не такими, какими мы привыкли их себе представлять. Это касается и Кавказской войны. Общеизвестно, что после её завершения отношение к ней официальной власти, науки постоянно менялось и в царские, и в советские времена. Так, в начале 50-х годов XX века, советская историография объявила движение горцев XIX века реакционным, а Шамиля – агентом султанской Турции и английских колонизаторов. И многие, в том числе и в Дагестане, поспешили отделаться от Шамиля, подбросив его чеченскому и ингушскому народам, находившимся в депортации. Но при всём этом следует отметить, что для простых дагестанцев и чеченцев имам Шамиль, независимо от политических ветров, оставался народным героем и таковым останется.

Бог не создал ни одного человека безгрешным. И Шамиль, как живой человек, обладал и достоинствами, и недостатками, что ничуть не умаляет его личность. А что касается его пленения, то, как мне кажется, нет смысла его обсуждать. Что двигало имамом – знал он и Всевышний. Но, без сомнения, этот эпизод нашей общей истории ещё долго будет интересовать умы многих людей, и особенно чеченцев и дагестанцев. И это, как неизбежное, нужно спокойно признавать и понимать. Нет никаких сомнений в том, что имам Шамиль, говоря словами чеченского писателя Абузара Айдамирова, был «мудрым, мужественным, смелым человеком. Иначе он не смог бы объединить в один кулак разнохарактерные народы Чечни и Дагестана».

А что произошло в 1999 году давно всем ясно. В это время я был первым заместителем префекта приграничного с Дагестаном Гудермесского района. Я хорошо помню лето этого года. Не было и быть не могло вторжение «чеченских террористов» в Дагестан. А многие чеченцы оказались там, откликнувшись на настойчивые призывы дагестанцев прийти им на помощь. И, конечно же, когда в Дагестане продолжают праздновать «победу» над «чеченскими террористами», нам это неприятно. Тем более, что это за «победа», если 25 тысяч добровольцев и 20 тысяч регулярных войск так и не смогли разгромить максимум 2 тысячи боевиков? И все они в большинстве своём ушли (или отпустили) в Чечню, хотя те же дагестанские добровольцы клялись, что уничтожат «чеченских бандитов» до последнего человека, что они найдут могилы на дагестанской земле. И не собирались боевики брать никакие равнинные города Дагестана. Что было запланировано, то они и сделали. Всё это оказалось провокацией для начала 2-ой чеченской войны. Вот об этом в мягкой форме Рамзан Кадыров попытался напомнить братьям-дагестанцам. Но вы, к сожалению, повели разговор совсем не о том.

Братья-дагестанцы, у нас действительно общая история. И это не дежурные слова. Сотни лет дагестанцы и чеченцы прикрывали друг другу спины. Даже незнающие историю чувствуют это генетическое родство. Мы можем и имеем право на разное мнение, в том числе и по вопросам истории, но это не должно возводиться в ранг межнациональных противоречий. И такие попытки должны самым решительным образом пресекаться и в Чечне, и в Дагестане. Вот тогда мы все будем иметь право называться потомками героев Кавказской войны и последователями легендарного Шамиля.

 

 

Уполномоченный по правам человека
в Чеченской Республике
Н. С. Нухажиев

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

"Кавказская политика" с Дмитрием Ефремовым "Русские в Чечне"

 

газета "Чеченский правозащитник"

Просмотреть архив газеты

 

журнал "Истоки"

Просмотреть архив журнала